— Дело об убийстве Монферрата я могу решить в нескольких строках, — раздумывая, молвил он. — Мало того, я могу добраться до Мелека и обеспечить ему все удобства. Но что мне будет всего труднее сделать (заметь, неудачи я все-таки не допускаю!) так это — заставить его врагов там, у него на родине, отпустить его за выкуп.
— Я могу это устроить, — возразила Жанна, — если ты возьмешься сделать остальное.
Старик потрепал ее по щеке и промолвил:
— Не в обычаях наших стран отпускать жен своих на чужбину. Сверх того, ты не нашего племени. И как я могу положиться на Мелека, который, я знаю, тебя любит? Как могу положиться на тебя, зная, что ты любишь Мелека?
— О, государь! — сказала Жанна, глядя прямо ему в глаза. — Я явилась сюда потому, что любила господина моего Ричарда; и теперь, обеспечив ему безопасность, я вернусь сюда. И… — прибавила она, опустив глаза, — вернусь именно по этой причине, а не по какой другой.
— Я вполне тебя понимаю, дитя мое! — сказал старик и взял ее за подбородок.
Это вызвало краску у нее на лице, и она тотчас же опять подняла головку с робкими словами:
— Милый мой господин! Ты так ласков со мной… Если б у меня не было той, другой, причины, я из-за этого бы одного вернулась к тебе.
Синан поцеловал ее.
— Так оно и будет, моя дорогая! — сказал он уверенно. — Времени еще много впереди. Понятно, ты поедешь соответственно моему сану и твоему здоровью, которое именно теперь требует осторожности.