— Не бойся за мое здоровье, о, господин мой! Я чувствую в себе много силы.
Он опять поцеловал ее, прибавив:
— Никогда еще не знавал я женщины такой прекрасной и вместе такой сильной духом!
Он написал два письма, приложил к ним две печати, одну свою, другую — царя Соломона.
Эрцгерцогу он писал кратко:
«Эрцгерцогу Луитпольду Veins de Monte (Старец Гор) шлет свой привет. Если бы Мелек-Ричард потерпел ущерб в славе своей или в своей жизни, тогда я вас попрошу только припомнить, как я услужил маркизу Монферрату — так услужу и вашей Светлости».
Но императорский сан требовал предостережения в более вежливой форме. Ему досталось замечательно красивое письмо.
«Самому возвышенному из людей, Генриху, Божией милостью Императору Римлян, блаженному и благочестивому, августейшему, непобедимому завоевателю — Veins de Monte, Божией милостью Повелитель ассассинов, шлет свой привет и лобзанье мира. Пусть Ваше Светлейшество хоть немного ознакомится с ошибкой по отношению к высокопоставленной особе, которая находится у вас в плену. Не Мелек-Ричард был причиной смерти маркиза Конрада, а я — Старец Гор, Повелитель ассассинов, Полнота Света. Я повелел умертвить его для доброй цели, а именно, чтобы спасти друга моего, все того же Мелека, дабы не постигла его смерть от руки маркиза. А его, вышереченного Мелека, я решил защищать всеми силами посредством безмолвных убийц, которые мне служат. Прощайте. И да хранит ваше Светлейшество Тот, Которого мы оба чтим, каждый по-своему».
Как и во всех делах Старца, все приготовления были сделаны скоро и безмолвно. Три или четыре дня спустя Жанна прижала к груди юного Фулька, смиренно и горячо простилась со своим повелителем и покинула равнину Ливана, пускаясь в свое посольство.
Ее доставили к морю со всеми почестями, подобавшими высокому сану любимой жены султана. Ни разу не коснулась она ногою земли, даже не видела ее в глаза: она сидела в закрытых носилках, окутанная покрывалом до самых глаз. С ней сидела старая турчанка обширных размеров, которую называли в гареме Мать Цветов. В носилки были впряжены мулы, а подле ехали евнухи на мулах верхом. Со всех сторон — третья линия защиты — ехали янычары, все в белом, на белых арабских жеребцах. В таком порядке они живо добрались до Тортозы, повелитель которой был верным союзником Старца из Муссы; но, отдавая почести таинственной клетке, он и не подозревал, что припадает к стопам Жанны-пикардийки. Длинные галеры забрали груз, который к ним доставили горные дороги, и принялись бороздить Эгейское море то качаясь, то ныряя в его волнах, и пристали к берегу только в Салониках. Оттуда переменные носильщики так же таинственно доставили Жанну в Марбург Штнрийский. Только там увидела она ясное небо.