— Смотрите, сколько любви в женщинах! Сколько женщин тратят жизнь свою за одного высокого мужчину, который ничего не дает и ничего не просит, а только выжидает, сидя себе царем, в то время как они все отдают ему, все, все, без конца. Пусть же Ричард вернется, благо женщинам так хочется носить рапы! Но ты!.. ты!.. (вспыхнул он опять). Убирайся ты в ад кромешный, лжец, лжец до мозга костей! Избегай встречи со мной, пока я не узнал о тебе еще чего похуже.
— Дорогой государь, — начал было Джон. Но король Филипп с досадой остановил его:
— Ах, убирайся ты, змея, не то я растопчу тебя!
Принц удалился.
Вот что сделала Элоиза французская.
Призрак покойницы не мог бы так напугать королеву Беранжеру, как появление статной монахини, когда она увидела, что это — Жанна. Она схватилась за сердце.
— О! — воскликнула она. — Опять ты тревожишь меня! Неужели мне никогда не будет от тебя покоя? Ни черточки не шевельнулось на лице Жанны.
— А у меня разве есть покой? — заговорила она. — Король в цепях в Штирии. Его надо освободить. Теперь ваша очередь! Когда-то я спасла ему жизнь для вас: я продала себя; теперь я — жена старика, и мне уж больше нечего продавать! Не продадите ли вы чего-нибудь?
— Продать? Продать? Что я могу продать такого, что он купил бы? — заныла Беранжера. — Он меня не любит.
— Какое вам до этого дело? Разве вы не любите его?