— Что же касается вас, граф Мортен, я должен получить объяснение. Сестра моя любит своих врагов: это — христианская добродетель, но не ваша. Быть может, вы боитесь своих врагов, даже сидящих в клетке? Ведь так? Вы, граф, примостились себе в Аквитании. Думается, и в Анжу вы не безызвестны. Или вы, пожалуй, уже желаете, чтобы вас там не знали? Или вам там уж чересчур удобно? Признаюсь, я предпочел бы иметь именно вас своим соседом в этих краях. С вами я мог бы спеться. Окажите же мне повиновение, отвечайте!
— Государь! — заговорил граф, расставляя руки. — Мадам Элоиза все во мне перевернула: я — грешник, но я могу загладить грехи свои. Брат мой — мой повелитель, он милосердный государь…
— Пес! — только и вымолвил король Филипп и повернулся к нему спиной.
— Мадам! — обратился он к сестре. — Ложитесь спать! Мне дорого это будет стоить, но я не буду препятствовать выкупу моего кузена. Будьте и тем довольны.
Элоиза скользнула вон из комнаты. Филипп набросился на Джона, как молния.
— Ну, Мортен! Какие же доказательства этой старой истории с моей сестрой?
Джон смотрел на него испуганно молочно-мутными глазами, как у утопленника.
— О, Господи! — пробормотал он. — Никаких доказательств нет, государь, никаких… ровно никаких! Филипп возвысил голос:
— Смотрите же, берегитесь! Я отступаюсь от вас! Оставьте мои владения, уезжайте куда хотите, скрывайтесь, прячьте свою голову, торопитесь! Если б я говорил из глубины души, одни мои слова убили бы вас. Но вас ожидает еще худшее. Насколько я знаю Ричарда, во Франции будет война. Но попомните мое слово: потом будет и в Англии война!
Думы о Ричарде овладели им: он как-то странно тихонько вздохнул.