Джон протянул руки к королю с криком:
— О, государь! Мадам права: я — дурной человек. Я должен вознаградить брата, он должен быть спасен! Король Филипп почесал в голове.
— Кто теперь бродит в потемках, как не я? — проговорил он. — С вами, Мортен, я поговорю сейчас. А вы, мадам, должны говорить яснее, — заговорил он горячо, обращаясь к сестре. — Что означает ваше усердие по поводу короля английского? Он — ваш кузен и мог быть вам супругом.
Элоиза отшатнулась от него, но Филипп грубо продолжал:
— Разве вы обязаны его благодарить за то, что он не женился на вас? Это, что ли, подгоняет вас? Она в недоумении посмотрела на него.
— Я обязана ему честью, Филипп, — медленно произнесла она. — Это — великий король!
— Великий король! Великий король! — передразнил ее брат. — Черт побери! Зато и негодяй великий! В нем нет ни капли правдивости, верности, благодарности, уважения к другим. Он меня ни в грош не ставит,
— Для него вы, конечно, ничто, — согласилась Элоиза.
— Мадам! Я — король Франции, я ваш брат и повелитель! Он — мой вассал, он обязан мне службой и нарушает ее. Он самовольно подписывает договоры и сочиняет войны. Он грозит мне и потешается надо мной: убивает слуг моих — и смеется! Мне не угодно, чтобы он издевался надо мной! Не будет покоя в этом королевстве, когда он явится здесь.
Король Филипп остановился, потом обратился к дрожащему товарищу: