Когда оба уселись рядом на подушках окна, Синан обвил рукой ее стан и молвил:
— О, моя Золотая Роза! Для того, чтобы супружеская жизнь шла счастливо и мирно, лучше, если жена не слишком горячо будет любить своего мужа, но зато будет кротка, покорна всем его желаньям, проворна и приветлива. А муж должен любить ее и почитать то, что придает ей цену, — ее красу, ее смекалку, благословенный дар рожать детей, ее скромность. Для нее довольно и того, что она дозволит себя любить и, в свою очередь, будет исполнять свои обязанности по отношению к мужу. Любовь, эту потребность своей души, она перенесет на детей своих. Так-то достигается на Земле душевный мир, а с ним и счастье: ведь без первого никогда не может быть и второго. Ты, дитя мое, ведь живешь в душевном мире?
— Господин мой! — отвечала Жанна, и теперь уж не было у ее алых губок и следа прежних складок недовольства. — Да, я спокойна: я уверена в вашем чувстве, а вы сами говорите, что я его достойна. И я люблю детей своих.
— Жанна, ты счастлива?
Она вздохнула, но лишь слегка.
— Я должна бы чувствовать себя вполне счастливой, господин мой… Но и теперь я все еще думаю порой о короле Ричарде и за него молюсь.
— Я тебе верю, — вымолвил Старец. — Потому-то и хочется мне, чтобы ты повидалась с ним еще раз, что желаю тебе полного счастья.
Яркий румянец залил щеки Жанны, она с трудом переводила дух. Быстрым движением натянула она на себя покрывало, чтоб скрыть от него, как сильно вздымалась ее грудь. Должно быть, у матери Прозерпины так же точно проснулась вновь смятенная девственность, когда в своих странствиях она повстречала пастуха, который потребовал от нее взаимности.
Супруг смотрел на Жанну пытливо, но не сердито. Смущение ее все возрастало, а он предоставил ей молча побороть его. Наконец, оно стало утихать. Жанна взяла мужа за руку, заглянула пристально ему в лицо. Синан горячо ее любил: он ответил ей объятиями.
— Ну что же. Радость Радостей моих?