Та посмотрела ему в глаза и вполголоса ответила:
— С вами — с удовольствием, — а потом, обращаясь уже ко всем, громко сказала:
— Товарищи! Есть предложение выпить.
Все обрадовались предлогу и с шумом потянулись чокаться. Гость чокался своим «апфельзафтом».
Хрусталь бокалов Федора и Рыльской, оттого ли, что остальные чокались неосторожно, или от чего другого, зазвенел как-то особенно: интимно и печально. Оба заметили это и посмотрели друг на друга.
Пили старое французское вино, где-то раздобытое расторопным Ваней.
— Почему вы, Федор Михайлович, так и не заезжаете к нам, ведь я приглашала вас? — негромко спросила Рыльская.
— Работы много, Екатерина Павловна.
— Нельзя же жить таким затворником. В ваши годы надо больше бывать на людях.
— Где там с людьми. Даже в отпуск не пускают к сестре съездить.