Никто ничего не понял.
Тогда Ли-Чан, волнуясь, стал объяснять свой проект, единственно возможный, по его мнению, в создавшихся условиях. Проект заключался в следующем. Ни в одной стране так не почитается культ предков и вообще умерших, как в Китае. Несмотря на многолетние революционные войны и кровопролитную внутреннюю борьбу, трупы считаются священными, хоронить умерших разрешается всеми властями беспрепятственно. А так как умершие, по верованиям китайцев, должны быть похоронены по месту жительства своей семьи, то перевозка трупов в самых различных направлениях является обыденным делом, не возбуждающим никаких подозрений. Поэтому сейчас путешественникам лучше всего лечь в гробы и притвориться мертвыми. Носильщики донесут их до рейда, где уже готова сампана. А на сампане вполне свободно можно доплыть до Владивостока.
— Что ж, ребята, правильно. Выбора нет, — сказал летчик.
Ли-Чан и молодой китаец внесли гробы в фанзу. Путешественники улеглись в них. Сверху гробы накрыли неплотными крышками с отверстиями для воздуха. Потом вошли носильщики, и похоронная процессия тронулась в порт. Носильщики двигались с зажженными в руках разноцветными бумажными фонариками, народ на улицах почтительно расступался, вооруженные пикеты с равнодушным любопытством поворачивались к процессии, как к печальному мирному зрелищу.
Покачиваясь в гробу, во тьме и в жаркой духоте тесной деревянной коробки, слыша вокруг, за стенками гроба, негромкий гул говора на чуждом, непостижимом языке, Антошка чувствовал себя, как в жуткой сказочной фантасмагории, которая неизвестно чем кончится. Шли очень долго, вероятно, не меньше часа. Когда к говору идущих стал примешиваться широкий плеск воды, мнимые покойники поняли, что их доставили в порт.
Погрузка гробов на сампану произошла очень быстро. Гробы составили в ряд и на протянутых веревках развесили около них разноцветные огни маленьких бумажных фонариков. Послышался скрип уключин, мерная работа весел, и сампана выплыла в океан.
Минут через пятнадцать, когда миновали все суда и лодки, стоявшие на рейде, Ли-Чан снял с гробов крышки.
— Ну, дыруг, кончал умирал. Живи опять, пожалуйста, — говорил он каждому, освобождая его из узкой смертной клетки.
На лице Ли-Чана, смутно освещенном фонариками, светилась счастливая добрая улыбка.
«Покойники» вылезли, осмотрелись. Кругом стояла черная жаркая ночь, точно весь мир представлял собою одну сплошную тьму. Подобно распростертым твердым крыльям неведомой птицы, вверху смутно виднелись высоко поставленные деревянные паруса сампаны. Огни фонариков вокруг гробов, уже снова заботливо закрытых крышками, были таинственно и загадочно прекрасны, точно сияние фантастических самоцветов.