Павел всех отчаяннее. Встал, задрал голову, пальцем в грудь потыкал, шпорами звякнул, пробасил важно:
-- Конешно... Не дадим в обиду... Социалистическую!..
Гриша, самый младший, кулаком стукнул, два словца сказал только:
-- Ну, да...
А Леня, старший, самый сурьезный, сказал утвердительно:
-- Не бойся, отец... Не посрамим веру большевистскую. Поддержим...
Засмеялся Митрофанов, за ус нервной рукой задергал, обернулся к Максимовне:
-- А?!... каковы хлопцы-то?!. Ну, коли так, пора мне...
Встал в позу. И все встали. Рукой махнул, тенорком запел, молодым, сильным, звучным:
"Вставай, проклятьем заклейменный