Вагавд. Тогда же аз Меркурием буду, понеже сию богиню Венус к Марсу привел есмь.
Абра (говорит отай:). Аз же хотя малою планетою буду у печи.
Все пьют за здравие прекрасной Олоферна. Юдифь просит не называть ее так, потому что она только раба Олоферна. Олоферн объясняет ей, что она уже не раба его, а повелительница, ибо прехрабрейше его учинилась; он еще не единожды не приступал к городу, а она, преизрядная гражданко, уже Олоферновым сердцем обладает.
Юдифь. Ей воистину! Когда бы, милости твоея сердце в владении своем имела, тобы почитала, яко весь свет себе в свойство получих.
Олоферн. К сицевому получению бози тя сея нощи сподобят.
Юдифь. Благоволение Божие с надеждою моею да исполнится.
Олоферн. Не зриши ли, прекрасная богиня! яко сила красоты твоея мя уже отчасти преододевает; смотрю на тя, но уже и видети не могу, хощу же говорити, но языком (Зде он говорит яко пьяный) больши прорещи не могу… Хощу, хощу, но немогу же; не тако от вина, яко от силы красоты твоея аз низпадаю…
По этому отрывку, можно судить и о свойствах языка комедии, неимоверно тяжелого и большею частью темного, особенно в разглагольствиях и рассуждениях, которыми до чрезвычайности растягивается и замедляется ход пьесы. В видах придать ей некоторое оживление, сверх шутовских сцен, внесено и несколько песен. Так после 3 действа в междосения поют зело жалобно каждый свой стих пленные цари; в 5 действе, сень 2, поют веселую песню пирующие солдаты; а в конце пьесы поют торжествующую песнь освобожденные Иудеи. Песнь солдат отличается даже некоторою легкостью стиха. Орив поет:
О братья наша!
Не печалитесь,