Ниже скорбите,
Но веселитесь.
Кто весть, кто из нас утре в живых будет?
Смело дерзайте,
Пока живете,
Не сомневайтесь,
Но веселитесь,
До коих мест сердце в теле живет.
Вообще должно заметить, что тяжесть мудрых нравоучительных и рассудительных разглагольствий, какими всегда наполнялись комедии, хорошо чувствовалась их составителями или переводчиками и потому необходимою принадлежностью тогдашнего зрелища являлась всегда интермедия, нечто подобное теперешнему фарсу или дивертисменту. Так сочинитель комедии о Блудном сыне в ее прологе говорит, что разделил пьесу на 6 частей и после каждой части, нечто примесихом, утехи ради, потому что все стужает (надоедает), что едино без премен бываетъ». Примесил же он к комедии пение, играние на органах и intermedium.
О комедии Алексей Божий человек, мы упоминаем после всех других по той причине, что очень сомневаемся была ли она представлена, «в присутствии Алексея Михайловича при Московском дворе[215]. На это не находим доказательств ни в самой пьесе, ни в известиях о первых наших театральных зрелищах. Верно только то, что она играна студентам в Киеве в 1673 году, «в знамение верного подданства, и в честь царю Алексею». В сущности это было восхваление и прославление Московского царя. В Москве же играть эту пьесу не было достаточных поводов и едва ли бы царь Алексей согласился поставить на сцену своей комедийной хоромины личность своего тезоименитого ангела, которого житие читалось благоговейно только на царских именинных трапезах. Комедия неудобна была для Москвы и особенно для царского дворца даже и по языку, испещренному не только южнорусским, но во многих местах и польскими речениями. Если б она была играна в Москве, то непременно ее переделали бы на московскую речь, разумеется книжную, какою отличаются все остальные комедии. Одним словом в Москве она была бы наряжена в московский костюм и самые сцены были бы названы не нахождениями, а сенями, как они назывались даже и в последующее, уже петровское время.