Когда святитель, собравшись идти въ Орду, служилъ въ Успенскомъ соборѣ молебенъ, совершилось благодатное чудо у гроба св. Петра митрополита — «се отъ себя сама загорѣся свѣча»[91]. Святителъ раздробилъ чудную свѣчу и роздалъ народу на благословеніе и часть ея взялъ съ собою съ освященною водою. Въ Ордѣ его встрѣтилъ съ большимъ почетомъ самъ царь Джанибекъ съ сыномъ Бердибекомъ и съ прочими сыновьями, съ князьями и вельможами. У царицы совершенъ былъ молебенъ, на которомъ возжена была чудесная свѣча; потомъ святитель окропилъ царицу св. водою и въ тотъ часъ она прозрѣла. И царь и вся Орда дивились такому событію и оказали святителю хвалу и честь велію, а царь почтилъ его и бывшихъ съ нимъ многими дарами.

Возможно предполагать, что день чудеснаго изцѣленія царицы былъ 6 сентября, день памяти Чуда Архангела Михаила въ Хонѣхъ, въ честь котораго Чуда и учрежденъ былъ монастырь. Святитель отправился въ Орду 18 августа и, дѣйствительно, могъ прибыть въ Орду въ началѣ сентября. Возможно также догадываться, что въ это же время, пользуясь торжествомъ своего святого подвига, святитель выпросилъ у хана разрѣшеніе взять его Посольскій дворъ для устройства на немъ по откровенію Божьему обѣтнаго монастыря и постройки церкви.

Какъ увидимъ, никакое другое время не способствовало къ такому ходатайству о пріобрѣтеніи Посольскаго двора. Въ этомъ же 1357 г. по выѣздѣ святителя въ борзѣ (со скоростію) отпущеннаго, въ Ордѣ началась замятня, большія смуты, царь Джанибекъ былъ убитъ сыномъ Бердибекомъ, который въ свой чередъ былъ убитъ въ 1359 г., а затѣмъ въ 1360 г. была убита и знаменитая Тайдула.

При своемъ отъѣздѣ изъ Орды святитель получилъ обычный ярлыкъ уже отъ Бердибека.

Такимъ образомъ, если Тайдула подарила святителю Посольскій дворъ, такъ это могло случиться раньше 1360 г. и по всему вѣроятію въ тотъ самый годъ, когда получила чудесное изцѣленіе отъ болѣзни, а потому и основаніе монастыря могло совершиться въ 1358 году. Постройка каменной церкви спустя пять лѣтъ по смерти Тайдулы происходила уже въ созданномъ монастырѣ, гдѣ прежде могла быть построена только деревянная церковь, о чемь лѣтописцы не упомянули, какъ о рядовомъ событіи. А послѣдующіе списатели житія св. Алексѣя уже произвольно толковали о деревянной церкви для своихъ цѣлей, чтобы объяснить разрушеніе храма въ 1431 г. и доказывать, что онъ былъ обширнѣе и что святитель былъ погребенъ внутри, а не внѣ храма.

Какъ бы ни было, но время основанія монастыря едва ли можеть относиться ко времени постройки каменной церкви.

Святитель Алексѣй, создатель, устроитель Московскаго политическаго единенія, скончался 12 февраля 1378 г. я не получилъ отъ современниковъ достойной лѣтописи своего житія, чему могли попрепятствовать наставшія послѣ его кончины страшныя для Москвы событія: нашествіе въ 1380 г. Мамая и въ 1382 г. нашествіе Тохтамыша. Неимовѣрное напряженіе нравственныхъ и матеріальныхъ силъ въ первое нашествіе и совершенное истребленіе самой Москвы въ погромъ Тохтамыша, конечно, не могли на долгое послѣ того время благопріятствовать спокойному развитію литературнаго труда. Здѣсь и скрываются тѣ причины, почему литературное развитіе Москвы во все послѣдующее время оставалось безъ движенія. Такимъ образомъ, и житіе св. Алексѣя не получило въ свое время должной литературной обработки, даже хотя бы и одной короткой записи. Такая обработка началась спустя 70–80 лѣтъ послѣ его кончины и, конечно, не обладая надобными источниками, описала это житіе въ довольно превратномъ видѣ.

«Какъ библіографическая исторія житія», говоритъ почтенный изслѣдователь житій Русскихъ святыхъ В. О. Ключевскій. «такъ и его фактическое содержаніе представляють много темныхъ, едва ли даже разъяснимыхъ пунктовъ». Авторъ по этому поводу укоряетъ Московскую письменность ХУ в., что «70–80 л. спустя по смерти знаменитаго святителя въ Москвѣ не умѣли написать порядочной и вѣрной его біографіи, даже по порученію вел. князя и митрополита съ соборомъ». Но возможно ли было написать что-либо вѣрное и порядочное, когда, кромѣ колеблющихся преданій, никакихъ вѣрныхъ источниковъ не оказывалось налицо. Съ половины ХV и до конца ХVІІ ст. надъ обработкою этого житія трудилось не мало писателей и всѣ они, не имѣя вѣрныхъ источниковъ, по необходимости дополняли другъ друга собственными домыслами, отчего житіе и наполнилось непримиримыми противорѣчіями и относительно времени, и относительно событій. Разобраться въ этихъ противорѣчіяхъ очень трудно, а въ иныхъ случаяхъ и совсѣмъ невозможно. Попытаемся выяснить хотя немногое.

Сооруженная въ 1365 г. в ъ одно лѣто каменная церковь Михаила Чуда, несомнѣнно, была небольшого размѣра. При своей кончинѣ святитель завѣщалъ вел. князю положить себя внѣ церкви за алтаремъ и указалъ мѣсто для своей могилы.

Было ли въ точности исполнено это завѣщаніе? Нѣть. Вел. князь Димитрій и духовныя, и свѣтскія власти опредѣлили положить его въ церкви, въ предѣлѣ Благовѣщенія. Такъ и совершилось. По этому свѣдѣнію находимъ, что въ первоначальномъ храмѣ существовалъ предѣлъ Благовѣщенія. Но въ томъ же житіи разсказывается, что въ 1431 г. во время литургіи верхъ церковный отъ ветхости обвалился, но бывшіе въ алтарѣ священники остались невредимыми. Послѣ того разрушенную церковь разобрали и приступили къ постройкѣ новой каменной же церкви.