Справа отъ воротъ на планѣ Кремля временъ Годунова, слѣд. въ концѣ XVI ст., здѣсь отъ угловой Кремлевской башни Собакиной и до средней глухой башни у самой стѣны показанъ длинный рядъ городскихъ Житницъ, впереди которыхъ, по самой ихъ серединѣ, выходя на улицу, стояли хоромы и дворъ боярина Григорія Васильевича Годунова (1598), двоюроднаго брата Борису, заслужившаго добрую память за то, что держалъ себя передъ властителемъ Борисомъ независимо, не одобрялъ его злодѣйскихъ козней и не пошелъ къ нему въ совѣтъ для убіенія царевича Димитрія. Есть свидѣтельство, что Борисъ уморилъ его отравою въ тотъ же годъ, какъ померъ царь Ѳедоръ Иван., у котораго онъ былъ любимымъ ближнимъ бояриномъ, исполняя должность дворецкаго еще со временъ Грознаго.
Кто владѣлъ этимъ дворомъ въ царствованіе Бориса Годунова, неизвѣстно, но вѣроятно кто-либо изъ Годуновскаго же родства.
При царѣ Михаилѣ Ѳедоровичѣ весь этотъ Кремлевскій уголъ, застроенный теперь Арсеналомъ, отъ самыхъ воротъ и до угловой Собакиной башни съ значительнымъ пространствомъ и по городовой стѣнѣ со стороны Неглинной, находился во владѣніи боярина князя Бориса Михаиловича Лыкова-Оболенскаго, который былъ женатъ на родной теткѣ царя Михаила, Настасьѣ Никитичнѣ Романовыхъ. Онъ получилъ это мѣсто не только по родству съ царемъ, по еще болѣе за многую службу.
Лыковъ Б. М. появляется на царской службѣ въ 1596 г. рындою при пріемѣ Цесарскаго посла. Это даетъ поводъ предполагать, что молодой Лыковъ былъ красивой наружности, такъ какъ въ рынды избирались стольники дворяне, обладавшіе именно этимъ качествомъ. Въ 1600 г. онъ воеводствовалъ въ Бѣлгородѣ. Но видимо, что онъ не сочувствовалъ Годуновскому царствованію и потому при появленіи Самозванца не помедлилъ передаться на его сторону и по его распоряженію усердно приводилъ къ кресту на его имя Украинные города. Въ это же время, идя съ полками наскоро къ Москвѣ, Самозванецъ указалъ ему быть воеводою въ Большомъ полку вторымъ подлѣ кн. Вас. Вас. Го-лицына. Въ тотъ же 1605 г., когда Самозванецъ возсѣлъ на Московскомъ престолѣ, Лыковъ получилъ немаловажную должность крайчаго, а вскорѣ потомъ и важный санъ боярина въ 1606 г. Такое быстрое повышеніе объясняется поведеніемъ Самозванца, который въ качествѣ истиннаго сына Грознаго, сокрушивъ Годуновыхъ съ ихъ сторонниками, необходимо долженъ былъ тотчасъ же возвысить свое родство Нагихъ и частію Романовыхъ; а Лыковъ, какъ упомянуто, былъ женатъ на сестрѣ Ѳедора (Филарета) Никитича Романова, Анастасіи Никитичнѣ. Этотъ бракъ и въ царствованіе царя Михаила Ѳедоровича много способствовалъ его приближенію къ царской семьѣ и къ тому почету, какимъ онъ тогда пользовался.
Послѣ Самозванца онъ исправно служилъ царю В. И. Шуйскому во всѣхъ важныхъ военныхъ дѣлахъ, воеводствуя иногда и въ полках Скопина-Шуйскаго противъ Поляковъ и Русскихъ воровъ, противъ Лисовчиковъ и Тушинцевъ.
Во время Московской Розрухи, когда государствомъ управляли именемъ королевича Владислава и подъ руководствомъ Поляка Гонсѣвскаго знаменитые сидячіе въ Кремлѣ бояре, Лыковъ, кажется, сидѣлъ также въ ихъ числѣ.
Въ первые годы царствованія царя Мих. Ѳед. Лыковъ прославился усмиреніемъ разорителей Государства, повсюду рыскавшихъ для грабежа казаковъ, такъ что этотъ его подвигь заслужилъ даже вниманіе лѣтописцевъ, описавшихъ его дѣла съ должною подробностью. Потомъ онъ отличился въ войнѣ противъ Владислава въ 1617 и 1618 гг.
Затѣмъ въ 1632 г., во время новой войны съ Поляками, онъ былъ назначенъ идти подъ Смоленскъ въ товарищахъ съ кн. Дм. Мамстрюковичемъ Черкасскимъ. Такое назначеніе ему очень не понравилось и онъ билъ челомъ государю, что ему съ кн. Черкасскимъ быть нельзя, потому что у него, кн. Черкасскаго, обычай тяжелъ и передъ нимъ онъ, Лыковъ, старъ, служитъ государю 40 лѣтъ, а лѣтъ съ тридцать ходитъ своимъ набатомъ (турецкій барабанъ), а не за чужимъ набатомъ и не въ товарищахъ. Но кн. Черкасскій съ своей стороны билъ челомъ на Лыкова о безчестіи и оборони. Государь принялъ сторону Черкасскаго и указалъ за его безчестье доправить на бояринѣ князѣ Лыковѣ въ пользу Черкасскаго его окладъ жалованья вдвое — 1200 р.
Однако вмѣсто обоихъ на службу подъ Смоленскъ были назначены Б. М. Шеинъ и Д. М. Пожарскій.
Порядки и уставы мѣстничества обездоливали тогдашнихъ людей большого и малаго чина. Въ самомъ началѣ царствованія Михаила Ѳедоровича, въ 1613 г. сентября 8, на праздникъ Рождества Богородицы, государь велѣлъ быть у чиновнаго стола боярамъ кн. Ѳ. И. Мстиславскому, Ив. Никитичу Романову и ему, кн. Лыкову, чѣмъ оказывался ему не малый почетъ; но онъ заявилъ государю, что ему меньше Романова быть невмѣстно, а Романовъ сталъ бить челомъ о безчестьи. Государь раскручинился и говорилъ Лыкову много разъ, чтобъ онъ у стола былъ, а подъ Романовымъ ему быть можно. Вѣроятно, въ виду большой кручины государя, Лыковъ смирился и сѣлъ за столъ подъ Романовымъ, и когда послѣ стола по обычаю государь жаловалъ бояръ, подавалъ имъ чаши, Лыковъ ходилъ къ чашѣ послѣ Ив. Ник. Романова, и послѣ стола уже не билъ челомъ о своей невмѣстимости.