Когда всѣ усѣлись, слуга боярина являлъ ему цесаревы поминки-подарки. Послѣ того бояринъ сказалъ послу: «О которыхъ тебѣ дѣлахъ со мною говорить и ты говори, а цесаревыхъ дворянъ вышли вонъ». Такъ посолъ и исполнилъ и приступилъ къ переговорамъ все о томъ же Туркѣ, на котораго цесарь просилъ помощи. Посолъ, обращаясь къ Годунову, именовалъ его уже Вашимъ Величествомъ и Вашей Милостію.
Когда посолъ былъ отпущенъ, начались обычные проводы; самъ бояринъ проводилъ его до дверей передней горницы, а его сынъ проводилъ въ сѣни; прежніе встрѣчники проводили посла въ возокъ у лѣстницы, а приставы и цесаревы дворяне сѣли на лошадей за воротами.
По обычному порядку къ послу былъ отправленъ столъ на 130 блюдахъ, да питья въ 8 кубкахъ и въ 8 оловяникахъ.
Въ числѣ поднесенныхъ даровъ отъ Цесаря Рудольфа Борису Ѳедоровичу были присланы часы стоячіе боевые, съ знамены небесными, а его сыну Ѳедору часы стоячіе боевые, а придѣланъ на нихъ медвѣдь; и шесть попугаевъ, а въ тѣхъ попугаяхъ два есть, одинъ самецъ, а другой самка — и тѣ два Борису Ѳед., а четыре его сыну, да сыну же Ѳедору Бор. двѣ обезьяны.
Такимъ образомъ, въ хоромахъ боярина и тогда уже водились для забавы и попугаи, и обезьяны.
Въ 1595 г. случился великій пожаръ, выгорѣлъ весь Китай-городъ, «полаты каменныя и въ погребахъ вездѣ все выгорѣло, а послѣ пожара возстала буря велія, съ городскихъ башенъ верхи сломало и въ Кремлѣ съ Борисова двора Годунова съ воротъ верхъ сломило; и многіе дворы разметало; людей же и скотъ на воздухъ метало».
Какъ извѣстно, ворота у богатыхъ и достаточныхъ дворовъ, да и у всѣхъ обывателей, всегда строились болѣе или менѣе затѣйливо, а у богатыхъ воротные верхи устроивались въ видѣ шатровыхъ башенъ одинакихъ или даже и тройныхъ, какь это видно и на планѣ Кремля временъ Годунова, а потому и лѣтописецъ воспользовался случаемъ и отмѣтилъ разрушеніе Годуновскихъ воротъ, какъ примѣчательнаго Кремлевскаго зданія. хотя, съ другой стороны, такая отмѣтка могла явиться съ мыслью о Божьемъ наказаніи властителя за обиды и насилія, какими онъ прославилъ себя.
Въ то время ходила молва, что и пожаръ Китай-города былъ устроенъ тѣмъ же Годуновымъ съ цѣлью отвратить опасную народную молву объ убіеніи царевича Дмитрія въ 1591 году.
Достигнувъ царскаго вѣнца, Годуновъ, конечно, перебрался съ своего богатаго двора въ царскій дворецъ и съ того времени (съ 1598 г.) оставилъ свой дворъ пустымъ, не отдавая его никому, не находя никого достойнаго жить въ немъ, какъ это и было на самомъ дѣлѣ. Великой знатности людей уже не было въ это время. Только послѣ его кончины эти хоромы огласились плачемъ и воплями оставшейся его семьи, когда изъ дворца она была здѣсь заключена и погибла насильственною смертью.
«Что посѣешь, то и пожнешь», говоритъ народная пословица, что сѣетъ человѣкъ, то и пожнетъ, повторяли наши лѣтописцы при описаніи такихъ событій.