Въ первый день января праздновали Василію Великому и въ соборѣ цѣловали мощи Вселенскаго Святителя, его перстъ. Поэтому патріархъ находилъ благопотребнымъ присоединить къ этому празднику и праздничный столъ Петровскій, какъ онъ именовался въ записяхъ церковнаго служенія. Это былъ большой праздничный столъ, за которымъ, кромѣ властей и соборянъ, бывали и бояре и царскій духовникъ, при чемъ патріархъ самъ подносилъ гостямъ кубки и ковши съ винами и медами. Иногда этотъ столъ справлялся и въ Столовой полатѣ и притомъ 3 или 4 января, смотря по удобству дней для празднованія. Бывали случаи, когда этотъ праздничный столъ отправлялся съ особеннымъ торжествомъ. Тогда за столомъ патріарха присутствовала, можно сказать, вся почетная Москва, государь съ боярами, власти и все почетное духовенство, дьяки, всѣ стрѣлецкіе головы и полуголовы, именитые люди Строгоновы, гости. Такъ было въ 1667 г. 21 декабря при Вселенскихъ патріархахъ Паисіи и Макаріи. Свѣтскіе чины обѣдали въ кривомъ большомъ столѣ.

Третій большой праздникъ, касавшійся самой личности патріарха, именно Вербное воскресенье, когда святитель шествовалъ на осляти въ Іерусалимъ, какъ именовали иноземцы храмъ Василія Блаженнаго; въ этотъ праздникъ патріархъ также ходилъ наканунѣ, даже дня за три, въ среду, къ государю звать его къ Вербному воскресенью. Въ самый день торжественнаго шествія на осляти, по возвращеніи въ соборъ, вербу раздробляли на пучки, для отсылки къ государю и для раздачи властямъ, что исполнялъ самъ патріархъ. Затѣмъ всѣ власти и богородицкій протопопъ (соборный) съ братіею, а также и всѣ свѣтскіе чины, служившіе при дѣйствѣ или по назначенію сопровождавшіе торжественное шествіе, особенно лица, которыя вели осля подъ патріархомъ, кушали у патріарха, при чемъ провозглашались чаши патріархова и государева. Такъ торжество происходило въ 1672 году. За столомъ въ этотъ праздникъ бывалъ и самъ государь. Въ иныхъ случаяхъ Вербный столъ справлялся на Святой.

Во всю Святую недѣлю каждый день включительно до субботы также давались столы бѣлымъ и чернымъ властямъ и иноческому духовенству.

Къ неотмѣннымъ также столамъ принадлежали и столы панихидные, поминовенные. Таковы были столы, даваемые обыкновенно на Масляницѣ, въ среду и въ пятницу, когда въ соборѣ совершались панихиды по патріархахъ Русскихъ въ среду и по митрополитахъ въ пятницу или и въ другіе дни, но всегда отдѣльно и притомъ черезъ день.

Широкіе столы также бывали въ дни домовыхъ, такъ сказать, приходскихъ у патріарха праздниковъ: іюля 2 въ праздникъ Ризположенія, октября 5 въ день Трехъ Святителей и 14 ноября въ день апостола Филиппа и 12 апостоловъ, которыхъ храмы находились во дворѣ или на Сѣняхъ патріарха. Это были столы въ собственномъ смыслѣ домашніе, за которыми кормился весь патріаршій дворъ отъ малаго чина и до большого. Гостями въ это время были власти и соборяне. За этими столами, какъ иногда и за праздничными, особенно за Вербнымъ, патріархъ кормилъ также и дѣтей боярскихъ разныхъ городовъ (мелкихъ помѣщиковъ), которыхъ иногда собиралось больше ста человѣкъ; въ Вербный столъ патріарха Адріана въ 1691 г. ихъ собралось 130 человѣкъ. Со временъ патріарха Никона тутъ же обѣдали и 12 человѣкъ патріаршихъ нищихъ (юродивыхъ, какъ говоритъ Павелъ Алеппскій).

При Филаретѣ въ 1633 г. 2 іюля, въ праздникъ Ризположенія, самъ государь приходилъ къ службѣ въ Ризположенскую церковь и кушалъ у патріарха.

Случайные столы, которые можно назвать «архіерейскими», происходили въ дни поставленія духовныхъ властей въ саны митрополита, архіепископа, епископа, при чемъ за эти столы въ патріаршую казну взималась пошлина отъ митрополитовъ Новгородскаго и Казанскаго по 40 р. за столъ, отъ остальныхъ по 30 р.

При поставленіи самого патріарха торжественный столъ происходилъ въ царскихъ полатахъ. Послѣ божественной службы всѣвласти вкупѣ съ патріархомъ шествовали въ Крестовую полату и дожидались тамъ царскаго стола и зватаго отъ государя. Зватымъ бывалъ кто-либо изъ окольничихъ. Патріархъ шествовалъ къ столу въ зимнее время въ саняхъ, въ которыя садился у себя во дворѣ, сошедъ съ лѣстницы, или же сошедъ передъ соборомъ съ большой лѣстницы изъ Крестовой и пройдя до западныхъ дверей соборной церкви, садился тамъ въ сани и ѣхалъ въ Ризположенскія ворота къ южнымъ дверямъ собора и площадью къ Благовѣщенскому собору, папертью котораго проходилъ на Красное крыльцо и въ Золотую государеву полату. Власти за нимъ шли пѣшкомъ, а во дворецъ подъ руку вели его архіереи. Столъ для святителя ставился особый съ лѣвой стороны отъ государева, отступя на сажень или мало больше, а власти садились за другимъ столомъ одаль по правую сторону отъ государя.

За столомъ новоизбранному подавали икру, уху, пирогъ. Патр. Адріану въ этомъ случаѣ было подано блюдо стерляжины свѣжепросольной, уха и коровай. Послѣ этой третьей ѣствы-пирога патріархъ вставалъ изъ-за стола, дабы совершить установленный объѣздъ вокругь Кремля на осляти въ сопровожденіи властей и бояръ. Объѣхавъ Кремль, святитель возвращался къ царскому столу, по окончаніи котораго, послѣ заздравныхъ чашъ про великаго государя и про святѣйшаго патріарха, святѣйшій получалъ государевы дары, которые подносилъ ему самъ государь. А послѣ даровъ, какъ случилось въ 1672 г. при поставленіи патріарха Питирима, царь Алексѣй Михаиловичъ поднесъ ему «ковришки сахарныя и простыя, да сахару жъ двѣ трубы, да митра, да посохъ, да поручи (сахарные же пряничные)». Затѣмъ послѣ царскаго угощенія святѣйшiй попрежнему, въ сопровожденіи властей, шествовалъ въ свою Крестовую полату.

Объѣздъ вокругъ Кремля совершался такимъ образомъ: сначала отъ Краснаго крыльца, отъ золотой лѣстницы, святитель въ каретѣ шествовалъ прямо къ Спасскимъ воротамъ. Выѣхавъ изъ воротъ, входилъ на уготованный приступъ и, обратясь къ Спасову образу (на вратахъ), говорилъ литію и кропилъ св. водою. Потомъ ѣхалъ Красною площадью въ Неглиненскія (Воскресенскія) ворота, откуда черезъ мостъ, поворотя налѣво мимо Моисеевскихъ богадѣленъ, продолжалъ путь стрѣлецкими слободами мимо Троицкаго моста до Боровицкихъ Кремлевскихъ воротъ, въ которыя въѣхавъ, поворачивалъ направо и шествовалъ въ каретѣ же чрезъ Дворцовый Житный дворъ мимо Тайницкихъ воротъ и подлѣ городовой стѣны, гдѣ живутъ соборные попы, пріѣзжалъ къ Спасскимъ же воротамъ, откуда возвращался къ Красному крыльцу.