— Толкуй себе! И мы знаем, что в душе вольны одни бессмертные боги, да ведь и голова-то у нас не чужая: как станут до нее добираться, так небось и ты испугаешься. Вон посмотри-ка на это деревцо: теперь оно стоит прямехонько — стрела стрелою, а, чай, сегодня ночью, как ветерок разыгрался по лесу, гнулось в три погибели и не раз припадало к матушке сырой земле. Придет беда, согнешься и ты.
— Перед неправдою… никогда, Торопушка!
— Ой ли?.. Ну, Алексей, борода у тебя седая, а ум-то, видно, молодой. Я слыхал от богатых людей, что и они ничего не боятся; да то иная речь: богатому подчас и сам великий князь поклонится, а знатные-то бояре и вчастую. Уж полно, не богат ли и ты? Постой-ка, дедушка, что это?.. Ого, да ты что-то здесь копал… Ну, так и есть!.. Ни свет ни заря!.. И впрямь, не клад ли какой зарывал?
— Ты не ошибся, Тороп. Я зарыл здесь бесценное сокровище: это могила двух праведников.
— Сиречь: добрых людей?.. Э, уже не тех ли, что третьего дня хотели принести в жертву?
— Тех самых.
— Доброе дело, Алексей! Кабы не ты, так, может статься, они сердечные, и теперь не были бы преданы земле. Да не родня ли ты им?
— Да, они называли меня отцом своим.
— Как так?.. А я думал, что у тебя детей всего-навсего одна дочка.
— Нет, Тороп, все христиане мои дети.