— Ах да, мой милый друг, какая-то грусть и тоска… О, не покидай меня, Всеслав… не покидай бедную, бесприютную сироту!.. У меня нет матери, и если батюшка…
— Полно, не греши, Надежда!.. Бог милостив: он, верно, сохранит от всякой беды отца нашего.
— А разве господь не может призвать его к себе?
— Да отчего ты это думаешь?
— Я и сама не знаю, но мне вдруг пришло в голову, что матушка так давно уже его дожидается.
— Дожидается?.. Где?..
— Вон там, мой друг!.. — сказала Надежда, подняв кверху наполненные слезами глаза свои. — Посмотри, Всеслав, посмотри! — продолжала она с живостью. — Видишь ли там, высоко, очень высоко, белого голубя?
— Вижу! вижу!.. Почти под самыми облаками!.. Смотри-ка, он как звездочка золотая светится от солнца.
— Как чудно!.. — шепнула Надежда, продолжая смотреть на голубка. — Кажется, как будто бы он все на одном месте, словно дожидается кого-нибудь… Постой — вот зашевелился… опускается к нам… Ах, как шибко он летит!..
В эту самую минуту, другой, белый, как снег, голубь с быстротою молнии пронесся так близко подле Надежды, что тихий ветерок от его крыльев взвеял кверху ее русые локоны; в то же самое мгновение отдаленный и последний удар грома долетел до их слуха, и, повторяемый отголоском, зарокотал по лесу.