— Приди в себя, Всеслав! Иль ты позабыл, что Владимир похитил твою невесту, что ты убийца, что в Киеве ждет тебя позорная казнь, что теперь во всем царстве Русском нет уголка, который ты бы мог назвать своим, и что ты можешь преклонить твою голову только на плаху, изготовленную для тебя твоим вторым отцом и благодетелем.
— Праведный боже! — вскричал Всеслав, закрыв руками лицо свое. — Так это был не сон? Надежда, Надежда!
— Скажи одно слово, и Надежда будет опять твоею.
— Одно слово?
— Да! Слушай, Всеслав: или твоя невеста иссохнет в слезах, а ты умрешь на лобном месте и над твоею презренною могилою возляжет вечное проклятие державных предков; или ты, как достойный правнук Аскольда, отомстишь за смерть его, будешь владыкою великого Киева и супругом Надежды!.. И то и другое в твоей воле — избирай!
— Чего ты хочешь от меня, соблазнитель? — вскричал Всеслав отчаянным голосом. — О, если б я мог заглушить голос моей совести, забыть слова Алексея!.. Владимир, Владимир, какой злой дух подвигнул тебя разлучить меня с Надеждою! О, кто вразумит меня?.. Кто удержит теперь мою руку?.. Где ты, чьи слова, как роса небесная, прохладили бы пламень, пожирающий мою душу? Где ты, наставник, отец мой?.. О, Алексей, где ты?
— Вот он! — сказал незнакомый, раздвигая ветви орехового куста.
— Творец небесный! — воскликнул юноша, оцепенев от ужаса. — Алексей!.. Он мертв! Какой изверг поднял руку на этого праведника?..
— Твой государь и благодетель, — сказал хладнокровно незнакомый.
— Как? Алексей…