— Куда ты? — закричал Тороп. — Постой, постой, боярин!
Но, видя, что упрямый юноша не слушает его слов, он побежал вслед за ним, успел остановить его в ту самую минуту, когда он, дойдя до конца ущелья, занес уже ногу, чтоб сделать шаг вперед.
— Что это ты?.. — продолжал кричать Тороп, не выпуская из рук Всеслава. — Да ведь здесь вовсе ходу нет!
В самом деле, Всеслав стоял на краю почти бездонной пропасти. Кустарник, коим поросло узкое отверстие, помешал ему рассмотреть с первого взгляда всю опасность его положения. У самого входа в пещеру начинался утесистый обрыв горы, он опускался прямою стеною до дна глубокого оврага, в котором небольшой проток, пробираясь между камышей и высокой осоки, исчезал посреди топкого болота.
— Что ты это, боярин?.. — повторил Тороп прерывающимся от ужаса голосом. — Да кабы ты еще раз шагнул, так и поминай тебя как звали. Да не гляди вниз, а не то у тебя в глазах помутится!
— Но, верно же, есть какая-нибудь тропинка? — сказал Всеслав, поглядев внимательно вокруг себя.
— Какая тропинка! Да здесь не только человек, и векша не спустится.
— Ты лжешь. Посмотри, вон там, подле этого куста… Так точно, тут кто-нибудь сходил: куст измят, и вот лежит подле него шапка.
— Она уже недели три как тут лежит, — сказал Тороп. — Сердечный, и крикнуть не успел!
— О ком ты говоришь? — спросил с удивлением Всеслав.