— Ну, гости мои милые, — продолжал Владимир, — выпьем теперь за упокой храброго юноши, который сегодня спас мне жизнь… Э, Вышата, живет ли здесь, в селе Предиславине, девушка по имени Любаша?
— Живет, государь.
— Отпусти ее завтра же к отцу и матери; спроси их, каких желают от меня милостей, и скажи им, чтоб смело просили у меня всего, чего сами захотят.
— Слушаю, государь! — сказал Вышата, поглядывая с удивлением на Владимира.
— Кубок меду! Я пью его с вами, дорогие гости, за здравие моего сына Изяслава и матери его, супруги нашей Рогнеды. Здорова ли она, Вышата?
— Не так чтоб очень, государь! Вот уж пятые сутки все ночи напролет за рукодельем просиживает: сна вовсе нет!
— Бедная, — сказал вполголоса Владимир, — ей скучно, она тоскует! Вышата, забавляй ее всякими потехами, песнями, плясками…
— Слушаю, государь!
— Не худо бы послушать и нам, — продолжал Владимир, — голосистых соловьев наших. Фенкал, потешь моих гостей, спой нам какую-нибудь варяжскую песенку; да смотри, повеселее! Что стоишь, Вышата? Поднеси ему чару вина!
Видный и прекрасный собою юноша, к которому подошел Вышата, сидел возле Светорада. Он встал и, не принимая с подноса чарки с вином, сказал громким голосом: