— Возьми его, мамушка, с собою, — сказала Рогнеда поцеловав с нежностью своего сына. — Ступайте и вы, мои подруги. Ах, вы можете еще спать, а я… Подите, подите. Со мной останется нянюшка Богорисовна, и ты, моя добрая Мирослава! — промолвила Рогнеда, взглянув с ласковою улыбкою на молодую девицу, которая сидела ближе всех к ее постели.
Мамушка взяла на руки Изяслава и, поклонясь Рогнеде вышла вместе с сенными девушками в боковые двери.
— О, зачем ты походишь на отца своего! — прошептала Рогнеда, помолчав несколько времени. — Ну что, Мирослава, — продолжала она, обращаясь к девушке, — не слышала ли ты еще чего-нибудь?
— Ничего, государыня.
— Он здесь и не хотел взглянуть на меня!
— До того ли ему! — сказала Богорисовна, покачав головою. — Забыл он совсем тебя, нашу матушку; да и кто ему о тебе напомнит?! Буслаевна мне сказывала, что дня четыре тому назад еще привезли сюда какую-то красавицу; а все этот разбойник Вышата!.. Да что это? Никак, скрипнули дверью? Кому так поздно? — прибавила нянюшка, вставая и выходя в соседний покой.
Через полминуты Богорисовна вошла опять.
— Не погневайся, матушка! — сказала она с приметным смущением. — Что прикажешь?.. К тебе пришел ключник Вышата.
— Вышата? — повторила Рогнеда голосом, исполненным негодования. — Чего хочет от меня этот презренный старик?
— Он пришел не один и говорит, что его прислал государь великий князь. Прикажешь ли ему явиться пред ясные твои очи?