Бессмертные скальды
Ударили в струны
И славу запели
Едвине младой!
Певец умолк. Неподвижные взоры Рогнеды горели каким-то диким огнем, ее посиневшие губы дрожали, грудь сильно волновалась.
— Итак, Едвина отмстила за своего отца и братьев? — промолвила она прерывающимся голосом.
— Да, Рогнеда! — отвечал Фенкал. — Она свершила кровавую тризну, заповеданную Оденом; и никогда имя Едвины, искупившей от вечного позора тени отца и братьев, не исчезнет из памяти людей; оно принадлежит нам, оно живет и будет вечно жить в песнях моей родины, и даже отдаленные лохлинские барды поют о подвиге знаменитой скандинавской жены; и, внимая их песням, девы Морвена благословляют имя Едвины. Но ты не слушаешь речей моих, — промолвил скальд, — ты смотришь на этот нож, — продолжал он, вынимая из-за пояса богато украшенный засапожник. — Я вижу, ты узнала его!.. Да, Рогнеда, он подарен мне Владимиром и некогда принадлежал отцу твоему.
— Отцу моему?
— Посмотри, — продолжал Фенкал, — на это закаленное железо. О, никогда не излечались раны, им нанесенные. Удостой, Рогнеда, принять от меня этот дар — это наследие отца твоего. Пусть хотя этот нож напоминает тебе, что ты дочь злополучного Рогвольда… Но я вижу, — прибавил Фенкал с горькою усмешкою, заметив нерешимость Рогнеды, — великая княгиня Киевская отвергает дар бедного певца…
— Нет, нет, — вскричала Рогнеда, — подай мне этот нож!.. Благодарю тебя, Фенкал… О, благодарю тебя, мой единоземец!.. Теперь ступай; ты не напрасно пел мне свои песни… Прощай!