— Так же, как ты? — повторил с ужасом незнакомый, наклонясь над Стемидом. — Так… так… я не ошибаюсь — это золотая гривна?..
— О, не отнимай ее, — промолвил Стемид, умирая, — это единственное наследие отца моего!
— Отца его! — произнес глухим голосом незнакомый. — Его отца… и я… но, может быть… Нет!.. Он умер!
— Умер! — повторил Всеслав. — Злодей, что ты сделал?.. Стемид, Стемид, брат мой!..
Незнакомый не говорил ни слова. Все члены его трепетали, волосы стояли дыбом.
— Молчи! — сказал он наконец, заскрежетав зубами. — Бессмысленный, проклинай не меня, а неумолимую злодейку судьбу мою! О, Варяжко, сбылись слова твои — твой бог победил!
— Сюда, сюда, ребята! — загремел голос Фрелафа.
— Надежда, — вскричал Всеслав, — скорей, скорей, к Днепру!..
— Прочь! — прервал незнакомый, отталкивая Всеслава.
Он схватил в свои объятия бездушный труп Стемида, сбежал с утеса и вскочил в лодку, в которой дожидался его Тороп. Как стрела полетел челнок вниз по течению Днепра, зарылся в волнах и пропал из глаз Всеслава и Надежды. Погруженные в какое-то бесчувственное оцепенение, они стояли на краю утеса, там, где он, опускаясь прямой стеной до самой реки, исчезал в глубине бездонного омута.