— Твое покрывало?
— Да! — продолжала девушка, потупив глаза. — Ведь мы уже больше никогда с тобой не увидимся.
— Как, ты отдаешь мне добровольно это покрывало — наследие твоей покойной матери?
— Я и сама не знаю, для чего это делаю; я видела тебя сегодня в первый раз, а мне не хочется, чтоб ты скоро забыл меня.
— Ах, Надежда, — вскричал с горестью Всеслав, подходя к девушке, — зачем ты христианка, зачем ты молишься злому Чернобогу?..
— Кому? — спросила с удивлением девушка.
— Ты называешь его другим именем, но это все равно. Мать великого князя была моею второю матерью, он воспитал меня, и я должен ненавидеть его врагов.
— Но кто сказал тебе…
— О, я знаю это!.. Отец его разорял ваши храмы, он сам презирает веру христианскую, так вы должны его ненавидеть. Но, может быть, ты не разделяешь злобные умыслы твоих единоверцев… Да, да, Надежда, когда они в молитвах своих упоминают имя Владимира, ты не присоединяешь невинные мольбы твои к их преступным мольбам!
— Нет, я говорю также вместе с другими: «Господи, продли дни Владимира, умягчи сердце его и просвети душу светом истинной, Твоей веры!»