В близком расстоянии послышался необычайный шорох; какой-то гул раздался по лесу; с треском ломались сучья, и мелкий лес, раздаваясь направо и налево, заколебался, как в сильную бурю.
— Не бойся, Надежда: мой меч со мною! — сказал Всеслав, вынимая его из ножен.
— Посмотри, посмотри! — шепнула девушка, указывая на опушку леса.
С левой стороны, шагах в двадцати от них, показался из-за кустов огромной величины медведь; наклонив к земле свою косматую голову, он стонал жалобным голосом, ревел и старался вырвать лапами длинную стрелу, которою пробита была его шея. Всеслав, обнажив меч, бросился к нему навстречу; но зверь, не дожидаясь его, побежал вкось через поляну и скрылся в противоположном лесу.
— Надежда!.. Надежда! — раздался в то же время с правой стороны громкий голос.
— Это отец мой! — вскричала с ужасом девушка. — Ах, Всеслав, беги, спеши к нему на помощь!
Но прежде чем Всеслав добежал до опушки леса, седой старик, весьма просто одетый, вышел на поляну. Надежда кинулась к нему на шею.
— Слава богу, — вскричала она, — ты не повстречался с медведем! Ах, как я испугалась!
— Я шел за тобою, — сказал старик, — и вдруг в пяти шагах от меня пробежал этот дикий зверь. О, как слаба еще моя вера! — прибавил он, обнимая Надежду. — Я забыл, что без воли божией и единый волос не утратится с главы твоей!.. Я испугался за тебя, дочь моя!
Всеслав, не замечаемый отцом Надежды, стоял подле него и смотрел с каким-то благоговением на величественный и вместе кроткий вид старца. Он был высокого роста; как лунь, седая борода его опускалась до самого пояса; глубокая мудрость изображалась на открытом челе его, ясном и спокойном, как тихие осенние небеса; а взор, исполненный доброты и простосердечия, казалось, высказывал все, что было на душе его.