— Вот то-то и беда, что он язычник. Поговори с ним, батюшка, — так, может статься, и он сделается христианином.
— Да, Алексей, — сказал Всеслав, — дозволь мне иногда беседовать с тобою и с твоею прекрасною дочерью.
— С моею дочерью! — повторил старик, и приметное неудовольствие изобразилось на челе его. Он посмотрел молча на Надежду: весело и спокойно, как невинное дитя, кроткая девушка глядела на отца своего. Он улыбнулся и обратил на Всеслава свой недоверчивый и испытующий взгляд; их взоры встретились: благородный и откровенный вид юноши рассеял в одно мгновение все подозрения отца Надежды. Помолчав несколько времени, он спросил Всеслава:
— Какой нечаянный случай привел тебя на эту поляну, окруженную со всех сторон непроходимым лесом?
— В первый раз это случилось нечаянно, — отвечал Всеслав, — но после я приезжал сюда для того, чтоб увидеть дочь твою.
— Итак, ты сегодня не в первый раз ее видел? — спросил с приметным беспокойством старик.
— Я видел ее дней десять тому назад на этой же самой поляне, — продолжал Всеслав, — но сегодня в первый раз говорил с нею.
Старик снова призадумался.
— И ты желаешь, — сказал он наконец, устремив проницательный взгляд на юношу, — принять веру нашу?
— Нет, Алексей, я не хочу тебя обманывать: я отрок великокняжеский и не могу быть христианином.