— Что ты, братец? — вскричал Простен, идя навстречу к входящему Всеславу. — Неужели в самом деле ты не хочешь быть нашим Усладом?
— Мне что-то нездоровится, — отвечал Всеслав, — а вы, может быть, захотите пировать во всю ночь.
— Вестимо! — подхватил Остромир. — Пировать так пировать! Ведь праздник-то Услада один раз в году.
— Так увольте меня. Я готов с вами теперь веселиться, но если дело пойдет за полночь…
— В самом деле, ребята, — подхватил Стемид, — не невольте его, он что-то прихварывает.
— Да ведь мы его выбрали, — сказал Простен.
— Так что ж, — продолжал Стемид, — разве нельзя выбрать другого? Ну вот Фрелаф, чем не Услад? И дородством, и красотой, и удальством — всем взял.
— Прошу помиловать, — сказал Фрелаф, — я не русин и ваших поверьев не знаю.
— Да чего лучше, — прервал Остромир, — выберем, товарищи, нашего хозяина.
— В самом деле, — раздалось несколько голосов, — выберем Простена!