— Нет, брат, — сказал Якун, — Всеслав — удалой детина, и кабы он был наш брат, варяг, так я не постыдился бы идти под его стягом, даром что у меня усы уже седеют, а у него еще не показывались.
— Под его стягом! — повторил Фрелаф. — Да по мне, лучше век меча не вынимать из ножен…
— Не ровен меч, храбрый витязь Фрелаф, — сказал кто-то позади варяга, иной поневоле из ножен не вынешь, — стыдно показать.
Фрелаф обернулся: позади его стоял Стемид.
— Так ли, товарищ? — продолжал стремянный, ударив по плечу варяга. — Ну что ж ты онемел? Небось мы сошлись пировать, а не драться: так никто твоего меча не увидит. Что пугать понапрасну добрых людей!
Огромные усы Фрелафа зашевелились; он хотел что-то сказать, но вдруг стиснул зубы, и красный нос его запылал, как раскаленное железо: неумолимый Стемид пораспахнул свой кафтан, и конец расписного веретена поразил взоры несчастного варяга.
— Насилу тебя дождались! — сказал Простен Стемиду. — Ну что Всеслав?
— Сейчас будет. Он просит вас не выбирать его в Услады.
— Как так?
— Да вот и он: говорите с ним сами.