— Ну что, братец! — прервал Простен. — Нынче день Усладов: ссориться не должно.
— Да что мне за дело до вашего Услада! — закричал Фрелаф, расхрабрясь не на шутку. — Я и знать-то его не хочу! А уж коли на то пошло, так проучу же этого буянишку! Хотите ли ребята, я сей же миг при вас сверну ему шею, исковеркаю, в бараний рог согну… узлом завяжу… хотите ли? Ну, счастлив ты, — продолжал вполголоса варяг, увидя входящего Стемида, — благодари богов, что мне вставать-то не хочется… Подлей-ка мне еще медку, Простен!.. Да погоди, погоди, разбойник!.. Не теперь, так завтра, не завтра, так когда-нибудь, а я уж с тобой переведаюсь!
— Ну что же ты? Войди! — закричал Стемид, обращаясь к дверям.
Человек небольшого роста, в смуром кафтане, вошел в терем и поклонился чинно на все четыре стороны.
— Что это за Полкан-богатырь? — вскричал с громким смехом Остромир. — Эка рожа!.. Ну, брат, красив ты!
— И красные девушки то же говорят, добрый молодец, — прервал вновь пришедший, искривив рот и прищурив глаза.
— Прошу любить и жаловать! — сказал Стемид. — Этот парень задушевный мой приятель. Хоть он и не в такой чести, как наш вещий Соловушко Будимирович, а пропоет и проиграет на кифарах, право, не хуже его. Что хотите: сказочку ли сказать, песенку ли сложить — на все горазд. Да, чай, и вы слыхали о нем: его зовут Торопом.
— Эка образина! — пробормотал Фрелаф. — А голова-то, голова — словно добрый чан!
— Какова ни есть, молодец, — прервал Тороп, — а покрепче твоей буйной головушки держится на плечах.
— Что, что? — заревел охриплым голосом варяг. — Ах ты тмутараканский болван! Да разве я пьян?..