— Да, мне точно отрубили голову, но, к счастью, я попал на руки к хорошему доктору: он меня вылечил.
— Что за вздор!
— Право, так.
— Вы вовсе не переменились, барон.
— Да, князь, я люблю по-прежнему быть вежливым и скорее солгу сам, чем скажу о другом, что он лжет, а особливо если говорю с его приятелем.
— Какой оригинал этот барон, — сказал хозяин. — Не угодно ли вам в бостон с дамами? — продолжал он, подавая мне карту.
Я отказался. Через полчаса в гостиной стало тесно; но скоро все пришло в надлежащий порядок: партии составились, по всем углам гостиной начали козырять, и сам хозяин сел играть в пикет с одним напудренным эмигрантом, у которого в петличке висел орден святого Людовика. Надежда Васильевна пригласила в диванную остальных гостей, то есть меня, Закамского, барона, князя и двух молодых дам, из которых одна была мне знакома. Я хотел сесть подле нее на диване, но хозяйка обогнала меня.
— Садитесь здесь, против нас, — сказала она, показывая на большие вольтеровские кресла.
Барон расположился подле меня, а князь и Закамский на другом конце дивана.
— Я надеюсь, Александр Михайлович, — сказала Днепровская, — мы часто будем вас видеть. Я почти всегда дома, мое здоровье так расстроено, и если вас не пугает общество больной женщины…