— На эшафоте? — прервал барон с улыбкою.
— Да, да! Он божился, что видел сам своими глазами…
— Как мне отрубили голову?
— Да! Он рассказывал, что вас казнили в один день с Сент-Жюстом[132] и Робеспьером.
— Скажите пожалуйста!
— И что, взойдя на эшафот, вы очень долго разговаривали с народом.
— Вот уж этого я не помню.
— Ну, можно ли так сочинять?
— Почему ж сочинять? Это правда.
— Как правда?