Днепровская взглянула так ласково на князя, что, верно, он подумал про себя: что это как женщины капризны! Ну, чем этот комплимент лучше прежних?

— Ах, здравствуйте, Андрей Семенович! — сказала хозяйка, привставая. — Давно ли приехали в Москву, надолго ли?

Этот вопрос был сделан худощавому старику, который вошел в диванную. Несмотря на большой красный нос, черты лица его были довольно приятны, а в веселой и даже несколько насмешливой улыбке, заметен был ум и природная острота. Он был в немецком кафтане старого покроя, в шелковых чулках, в башмаках с пряжками, в рыжеватом парике с длинным пучком и держал в руке толстую камышовую трость с золотым набалдашником.

— Здравствуйте, матушка Надежда Васильевна! — сказал этот гость, целуя руку хозяйки. — Вчера только приехал из Калуги и за первый долг поставил явиться к вам. Здравствуйте, сударь, Василий Дмитриевич! — продолжал он, кланяясь Закамскому. — Сердечно радуюсь, что вижу вас в добром здоровье.

Хозяйка села подло нового гостя и стала с ним разговаривать, а князь, наклоняясь к Закамскому, спросил его вполголоса:

— Из какой кунсткамеры вырвался этот антик с красным носом и длинным пучком?

— Это деревенский сосед мой, Лугин, — отвечал Закамский, — весьма хороший и, не прогневайся, очень умный и просвещенный человек.

— Уж и просвещенный!

— Может быть, не по-твоему, князь, но ведь это еще вопрос нерешенный: в том ли состоит просвещение, чтоб беспрестанно кричать о нем или молча любить его. Знать наизусть имена всех хороших и дурных французских писателей, уметь при случае говорить обо всем и носить костюм своего времени — конечно, все это самые верные признаки просвещения, однако ж поверь, мой друг, можно и донашивая платье своего отца и не зная, что Дорат[133] писал дурные стихи, а Прудон[134] дурные трагедии, быть очень почтенным дворянином, хорошим помещиком и даже, как я имел уже честь докладывать вашему сиятельству, весьма просвещенным человеком.

— Что, Василий Дмитрич, — сказал Лугин, обращаясь к Закамскому, — вы совсем сделались москвичом, вовсе нас забыли и заглянуть в Калугу не хотите.