— Право? Так знаете ли что? Я сейчас из клуба: там всего человек десять — скука смертная! И если вы хотите непременно сделать партию, так поедемте к вам. Вы зайдете взглянуть на вашу больную, а я вас подожду в кабинете, велю приготовить стол, карты, да так-то наиграемся в пикет, что вы и завтра в клуб не поедете.
— А что вы думаете?.. Мне и самому хотелось быть сегодня дома: жена больна…
— Вот то-то и есть! Может быть, ей сделалось хуже. Вам должно непременно ее проведать. Поедемте! Прощай, Александр! — прибавил князь с насмешливой улыбкой. — Ты останешься не один, тебе будет весело.
У меня кровь застыла в жилах. Бедная Надина! Боже мой! Муж не найдет ее дома, все подозрения его возобновятся! Проклятый Двинский!
— Прощайте, Александр Михайлович! — сказал Днепровский. — Что прикажете сказать моей Надежде Васильевне? Я думаю, можно ее порадовать: вам, кажется, лучше.
Днепровский и князь вышли, барон заговорил со мною не помню о чем, но когда снег заскрипел под полозьям тяжелого возка и вслед за ним съехали со двора парные сани князя Двинского, барон подбежал к дверям моего кабинета, растворил их и сказал торопливо:
— Скорей, Надежда Васильевна, скорей!.. Не надобно мешкать ни минуты!
Едва живая, бледная, как мертвец, Надина вышла из кабинета.
— Я догадываюсь, — продолжал барон, — вы пришли сюда пешком, Надежда Васильевна. Ступайте в моих санях, и я вам ручаюсь, что вы будете в вашей спальне, разденетесь и успеете лечь в постель прежде, чем Алексей Семенович приедет домой.
— Ах, барон! — прошептала Надина. — Вы избавитель мой!..