— А вот увидим.
Мы поравнялись с экипажем: в нем сидел закутанный в широкий плащ мужчина, который, увидев нас, прижался в угол кареты и надернул на глаза свою шляпу. Он сделал это так скоро, что мы не успели рассмотреть его в лицо, между тем карета промчалась мимо.
— Ну, как хочешь, Александр, а это точно Алексей Семенович, — сказал Закамский.
— Не может быть.
— Как не может быть? Голубая карета, гнедые лошади, да и лицо кучера мне что-то знакомо.
— Воля твоя, а это не Днепровский. Зачем ему от нас прятаться?
— Да, странно! Впрочем, мы сейчас узнаем. Вон видишь вдали красную кровлю?.. Это его подмосковный дом. Поедем поскорее.
Через несколько минут мы своротили с большой дороги, проехали с полверсты опушкою березовой рощи, потом, оставив в правой руке огромный пруд, повернули длинным липовым проспектом к барскому дому, окруженному со всех сторон рощами и садами. На обширном дворе не видно было ни души, и даже ворота были заперты.
— Что это значит? — сказал я. — Неужели никого нет дома?
— А вот погоди, спросим, — прервал Закамский, посматривая кругом. — В самом деле, ни одной души! Постой? Вот как-то идет… Это, кажется, садовник Фома… Эй, любезный, поди-ка сюда!