— Приятное занятие.
— Что ж делать, когда другого нет. Мы оба замолчали.
— Машенька! — шепнул я, взяв ее за руку, — Ты на меня сердишься?
— Конечно, сержусь. Зачем в рядах вы не хотели меня поцеловать?
Вы! Странное дело, до моей прогулки на ярмарку, это вы разогорчило и разобидело бы меня до смерти, а теперь — не знаю почему — это переменное словцо вы показалось мне даже приятным.
— Послушай, Машенька, — сказал я, — ты напрасно на меня сердишься, как можно нам целовать друг друга: мы уже не дети.
— Так что ж?
— Это неприлично.
— Неприлично!.. Да разве я тебе не сестра?
— Нет, Машенька.