— А далеко ли еще до Утешина? — спросил Рославлев.
— Верст пятнадцать — поболе будет.
— Только-то? — сказал Егор. — Так ступай скорее: долго ли пропахнуть пятнадцать верст.
— И рад бы ехать, да вишь дорога-то какая. Чему и быть: уж с неделю места, дождик так ливмя и льет.
— Может быть, впереди дорога лучше.
— Куда лучше! Версты за три до села, слышь ты, так благо, что вовсе проезда нет.
— Да нет ли другой дороги? — спросил Рославлев.
— Бают, что лесом есть объезд. Кабы было у кого поспрошать, так можно бы; а то дело к ночи: запропастишься так, что животу не рад будешь.
— Постой! — вскричал Егор. — Вон там, подле леса, едет кто-то верхом. Догоняй-ка его: может статься, он здешний. Ямщик приударил лошадей, и через несколько минут, подъехал к частому сосновому бору, они догнали верхового, который, в провожании двух борзых собак, ехал потихоньку опушкой леса.
— Владимир Сергеич! — сказал Егор, — да это никак, ловчий Николая Степановича Ижорского? Ну, так и есть, он! Эй, Шурлов! здравствуй, любезный!