Охотник оглянулся, повернул свою лошадь и подъехав к телеге, вскрикнул:
— Что это? Ах, батюшка, Владимир Сергеич это вы?
— Как ты сюда заехал, Архипыч? Зачем? — спросил Егор.
— А вот видишь, зачем, — отвечал Шурлов показывая на двух зайцев, которые висели у него в тороках.
— Ну что, братец, все ли у вас благополучно? — спросил с приметной робостию Рославлев. — Все ли здоровы?..
— Все, слава богу, батюшка, то есть Прасковья Степановна и обе барышни; а об нашем барине мы ничего не знаем. Он изволил пойти в ополчение да и все наши соседи — кто уехал в дальние деревни кто также пошел в ополчение. Ну, поверите ль, Владимир Сергеич, весь уезд так опустел, что хоть шаром покати. А осень-та, кажется, будет знатная! да так — ни за копейку пропадет: и поохотиться некому.
— Послушай, брат, — перервал Егор, — где у вас объезд лесом? А то, говорят, дорога-то к селу больно плоха.
— Да так-то плоха, что и сказать нельзя. Объездим лучше; а все, как станете подъезжать к селу так — не роди мать на свете!.. грязь по ступицу. Вот я поеду подле вас да укажу, где надо своротить с дороги.
Ямщик тронул лошадей, и наши путешественники дотащились шагом вперед.
— Ну, сударь, — продолжал Шурлов — не чаяли мы так скоро вас видеть. Да что это? никак, у вас рука подвязана?