— То есть два или три полка?
— Не могу знать, ваше высокоблагородие! А говорят, с ними много пушек.
— Так это не фуражиры. Ступай разбуди есаула: сейчас в поход.
В полминуты весь лагерь оживился; а офицер, подойдя к своему шалашу, закричал:
— Эй, господа, вставайте!
— Что такое? — спросил Зарецкой, приподымаясь и протирая глаза.
— Сейчас в поход!
— А я было заснул так крепко. Ах, черт возьми, как у меня болит голова! А все от этого проклятого пунша. Ну! — продолжал Зарецкой, подымаясь на ноги, — мы, кажется, угощая вчера наших пленных французов, и сами чересчур подгуляли. Да где ж они?
— Не бойтесь, не уйдут, — сказал, выходя из шалаша, одетый в серое полукафтанье офицер, в выговоре которого заметно было сербское наречие.
— Что ж они делают?