— Что, что?
— Да! такой болван, как ты, никогда не будет капитаном; а каждый французской гренадер может быть вашим государем.
— Хоц таузент!..[104] Да это как?
— А вот как: мой родной брат из сержантов в одну кампанию сделался капитаном — правда, он отнял два знамя и три пушки у неприятеля; но разве я не могу взять дюжины знамен и отбить целую батарею: следовательно, буду по крайней мере полковником, а там генералом, а там маршалом, а там — при первом производстве — и в короли; а если на ту пору вакансия случится у вас…
— Правда, правда — il a raison![105] — закричали все французские солдаты.
— Ну, немецкая харя! — продолжал гренадер, — понял ли ты теперь, что значит французской солдат.
Баварец, закиданный словами и совершенно сбитый с толку, не отвечал ни слова.
— Господа! — сказал гренадер, — не надобно терять времени — до Москвы еще далеко; ступайте вперед, а мне нужно кой о чем расспросить по секрету этого русского. Allons, morbleu avancez donc![106]
Вся толпа двинулась вперед по дороге, а гренадер, подойдя к Рославлеву, сказал вполголоса:
— Не бойтесь!.. Француз всегда великодушен… но вы знаете права войны… Есть ли у вас деньги?