— Мой товарищ также русской офицер, а нарядился французом для того, чтоб выручить меня из Москвы. — Эк с чем подъехал! На вас пошлюсь, православные: ну станет ли русской офицер петь эти басурманкие песни?
— Вестимо, не станет! — закричали крестьяне.
— Клянусь вам богом, ребята! — продолжал Рославлев, — я и мой товарищ — мы оба русские. Он гусарской ротмистр Зарецкой, а я гвардии поручик Рославлев.
— Рославлев! — повторил с необычайною живостию сержант. — А как звали вашего батюшку?
— Сергеем Дмитричем.
— Не припомните ли, сударь! где он изволил служить капитаном?
— Он служил капитаном при Суворове, в Фанагорийском полку.
— Ну, так и есть! — воскликнул с радостию сержант, вскочив со скамьи. — Ваше благородие! ведь батюшка ваш был моим командиром, и мы вместе с ним штурмовали Измаил.
— Слышите ль, братцы! — сказал семинарист.
— Слышим-ста! — отвечал Ерема, — да нам-то что до этого?