— Его везли в Москву для Раппа; а говорят, этот лихой генерал также терпеть не может дурного вина, как не терпит трусов.
— Да где наш сорвиголова? — спросил начальник отряда. — Старик есаул? Он отправляет пленных в главную квартиру.
— Скажи ему, брат, чтоб он поторапливался: мы здесь слишком близко от неприятеля.
Офицер в бурке встал и пошел к толпе пленных, которых обезоруживали и строили в колонну.
— Ну, православные! — продолжал начальник отряда, обращаясь к крестьянам, — исполать вам! Да вы все чудо-богатыри! Смотрите-ка, сколько передушили этих буянов! Славно, ребята, славно!.. и вперед стойте грудью за веру православную и царя-государя, так и он вас пожалует и господь бог помилует.
— Рады стараться, батюшка! — закричали крестьяне. — Готовы и напредки.
— Да где у вас этот молодец, который с своими ребятами отрезал французов от речки? Кажется, он из церковников? Что он — дьячок, что ль?
— Студент Перервинской семинарии, ваше благородие! — сказал семинарист, сделав шаг вперед.
— А, старый знакомый! — вскричал Зарецкой, — Ну вот, бог привел нам опять встретиться. Помните ли, господин студент, как я догнал вас около Останкина?
— Как не помнить, господин офицер!