— Я объявил решительно, что вы никогда не выдадите ее замуж за того, кого она любит.
— Ну!.. Что ж она?
— Заплакала, а бежать не соглашалась. Я сказал ей, что она не родная ваша дочь и не обязана вам слепым повиновением.
— Ну, ну! Что ж она?
— Согласилась со мною, а бежать не хотела. Я стал ей доказывать, что это один способ выйти замуж, что она вечно останется в девках, если будет дожидаться вашего благословения...
— Ну!
— И в этом не спорила со мною; а убежать никак не решалась.
— Этакая упрямая девчонка! Батюшкин нрав, что и говорить. Да чего ж она хотела?
— Чтоб я дал честное слово, что вы ее простите. Нечего было делать: я побожился ей, что вы торжественно и при всех ее простите. Теперь смотрите же, Анна Степановна, не введите меня в слово.
— Так она очень этого добивалась? А не знаешь ли, батюшка, на что ей мое прощение?