Гореглядова. Право? О, так я понимаю, что Тонский мог в нее влюбиться. Но князь! Боже мой! Да что он нашел в ней хорошего? Une petite sotte![16]
Зарецкая. Худа, бледна, как смерть.
Гореглядова. Стеклянные голубые глаза...
Княгиня. Серые, ma chère.
Гореглядова. Серые или голубые, только в них вовсе нет души.
Златопольская. А нос, ma chère, нос?.. (Взглянув украдкою в зеркало.) Надеюсь, его никто не назовет греческим?
Вельский. И, полноте! Охота вам говорить об этой алебастровой кукле! Мне все кажется, что ее сейчас на лотке носили.
Зарецкая. Comme vous êtes méchant![17]
Гореглядова. Для меня этот Тонский несравненно лучше своей жены. (Взглянув исподлобья на Вельского.) Il est assez joli garcon![18]
Вельский. Кто, он? Да, конечно, он был бы прекрасным тамбур-мажором.