Недели через две после этого приключения в собрании общества людей «высокого полета» происходил такой разговор:
Княгиня Ландышева (обращаясь к Вельскому). Так князь Владимир Иванович сегодня к вам не будет?
Вельский. Нет, княгиня. Я уговорил его отправиться в деревню.
Гореглядова. Что это вам вздумалось?
Вельский. Так вы не знаете? Князь хотел резаться с Тонским.
Златопольская. Ах, Боже мой! Дуэль?
Вельский. Да! И вы не можете себе представить, какого мне стоило труда доказать ему, что он навсегда сделается смешным, если станет драться с этим молокососом, и за кого же? За какую-то Варвару Николаевну Тонскую, урожденную Слукину?
Княгиня. Да неужели он в самом деле был влюблен в эту девочку?
Вельский. До безумия.
Княгиня. Впрочем, у ней очень хорошее состояние. Надобно сказать правду, Анна Степановна поступила с ней весьма благородно: она дала за ней в приданое тысячу душ.