— Не только утащили, — прервал хозяин, — а даже протащили сквозь каменную стену, на которой, как рассказывают старики, долго еще после этого видны были кровавые пятна.
— Собаке собачья и смерть, — сказал я, — да что ж общего между вашим домом и этим проклятым колдуном?
— А вот что, мось пане добродзею, мой дом построен на самом том месте, где некогда стоял замок Твардовского.
— Неужели? — вскричал я, поглядев невольно вокруг себя.
— Дали бук, так! — продолжал хозяин. — А что всего хуже, так это то, что весь нижний этаж моего дома построен из развалин старого замка.
— Вот что, — прошептал я сквозь зубы, — да ведь, впрочем, — прибавил я, — это было уже давно?
— Конечно, давно, пан капитан, да от этого мне не легче. Каждую пятницу около полуночи в нижнем этаже моего домика подымается такая возня, что стены трясутся…
— Каждую пятницу?
— Да. Говорят, что в этот самый день черти продернули пана Твардовского сквозь стену и утащили к себе в преисподнюю. Эта стукотня продолжается иногда целую ночь. Все окна осветятся, начнется ужасный вой, потом сделается опять темно, а там снова разольется по всему нижнему этажу такой свет, что можно снаружи видеть все, что делается внутри.
— А что ж там делается? — спросил я, стараясь казаться равнодушным.