— Разумею. Дал раза, да и концы в воду. За все про все отвечай нижегородцы: их дело, да и все тут!
— Не вовсе так, любезный! С слугой-то торговаться не станем, а господина велено живьем захватить.
— Да кто этот Милославский?
— Какой-то боярский сынок. Он, слышь ты, приехал из Москвы от Гонсевского, да что-то под лад не дается. Детина бойкий! Говорят, будто б он сегодня за обедом чуть-чуть не подрался с боярином.
— С боярином?.. Ну, брат, видно же, сорвиголова!
— Видно, так! И правду-матку сказать, если он живой в руки не дастся…
— Так что ж? Рука, что ль, дрогнет?
— Не то чтоб дрогнула… да пора честь знать, Прокофьич!
— Полно, брат Омляш, прикидывайся с другими! Не он первый, не он последний…
— А что ты думаешь! И то сказать: одним меньше, одним больше — куда ни шло! Вот о спожинках стану говеть, так за один прием все выскажу на исповеди; а там может статься…