— Да, да, — примолвил другой конюх, — видали мы хватов почище его! Мигнуть не успеете, как он хватится оземь, лишь ноги загремят!
— Добро, так и быть, любезный! — сказал приказчик Кирше, — если уж ты непременно хочешь… Да что тебе загорелось?
— Бегите, ребята, — шепнул дьяк двум крестьянским парням, — ты на тот конец, а ты на этот; покараульте да приприте хорошенько околицу.
— Ох, сват! — сказал приказчик, — недаром у меня сердце замирает! Ну, если… упаси господи!.. Нет! — продолжал он решительным голосом, схватив Киршу за руку, — воля твоя, сердись или нет, а я тебя не пускаю! Как ускачешь из села…
— Право! А золотые-то боярские корабленики? Небось вам оставлю? Вот дурака нашли!
— А что ты думаешь, сват? — продолжал приказчик, убежденный этим последним доказательством. — В самом деле, черт ли велит ему бросить задаром три корабленика?.. Ну, ну, быть так: оседлайте коня.
В две минуты конь был оседлан. Толпа любопытных расступилась; Кирша оправился, подтянул кушак, надвинул шапку и не торопясь подошел к коню. Сначала он стал его приголубливать: потрепал ласково по шее, погладил, потом зашел с левой стороны и вдруг, как птица, вспорхнул на седло.
— Дальше, ребята, дальше! — закричали конюхи. — Смотрите, какая пойдет потеха!
Народ отхлынул, как вода, и наездник остался один посреди улицы. Не дав образумиться Вихрю, Кирша приударил его нагайкою. Как разъяренный лев, дикий конь встряхнул своей густою гривой и взвился на воздух; народ ахнул от ужаса; приказчик побледнел и закричал конюхам:
— Держите его, держите! Ахти! не быть ему живому! Держите, говорят вам!