— Вот то-то и дело, что нет; у кого в дому я пользовал, над тем моя ворожба целый год не действует.
— Вот что!
— А ты, брат, и без ворожбы знаешь, так сказывай!
— Отец родной, взмилуйся! Ведь меня совсем обдерут… и если боярин узнает, что я проболтался…
— Небось никому не скажу.
— Не смею, батюшка! воля твоя, не смею!
— Так ты стал еще упрямиться!.. Погоди же, голубчик!.. Гирей, мурей…
— Постой, постой!.. Ох, батюшки! что мне делать? Да точно ли ты никому не скажешь?
— Дуралей! Когда ты сам будешь колдуном, так что тебе сделает боярин? Если захочешь, так никто и пчельника твоего не найдет: всем глаза отведешь.
— Оно так, батюшка; но если б ты знал, каков наш боярин…