— А какой ражий детина! — примолвил стрелец, — я таких богатырских плеч сродясь не видывал.
Между тем Алексей и Кирша сели за стол.
— Ну, брат, — сказал Алексей, — тесненько нам будет: на полатях лежат ребятишки, а по лавкам-то спать придется нам сидя.
— Молчи! будет просторно, — шепнул Кирша, принимаясь есть толокно.
Купец, который не смел обременять вопросами Юрия, хотел воспользоваться случаем и поговорить вдоволь с его людьми. Дав время Алексею утолить первый голод, он спросил его: давно ли они из Москвы?
— Седьмой день, хозяин, — отвечал Алексей. — Словно волов гоним! День стоим, два едем. Вишь, какую погоду бог дает!
— А что, вы московские уроженцы?
— Как же! мы оба с барином природные москвичи.
— Так вы и при Гришке Отрепьеве жили в Москве?
— Вестимо, хозяин! Я был и в Кремле, как этот еретик, видя беду неминучую, прыгнул в окно. Да, видно, черт от него отступился: не кверху, а книзу полетел, проклятый!