— Что, что?.. много будет? — сказал отец Еремей, приподнимаясь медленно с своего места.
— Посмотри-ка, боярин, — шепнул Алексей Юрию. — Господи боже мой!.. что это?.. экой чудо-богатырь!.. Да перед ним и Омляш показался бы малым ребенком!
— Ах вы крамольники! — продолжал отец Еремей. — Халдейцы проклятые! (14) Да знаете ли, что я вас к церковному порогу не подпущу! что вы все, как псы окаянные, передохнете без исповеди!
Ропот утих, но никто не трогался с места, чтоб выполнить приказание отца Еремея.
— Что вы дожидаетесь? — закричал он громовым голосом. — Иль хотите, чтоб я повесил его своими руками?.. Темрюк, Таврило, Матерой, возьмите его!.. Ну, что ж вы стали? — примолвил он, выступая несколько шагов вперед.
Виновного схватили и, несмотря на отчаянное сопротивление, потащили к виселице.
— Взмилуйся, батюшка! — сказал один из купцов. — Не прикажи его вешать, а вели только нам отдать то, что у нас отняли.
— Ваше добро не пропадет, а не в свое дело не мешайтесь, — отвечал хладнокровно отец Еремей.
— Преложи гнев на милость, батюшка! Бог с ним! мы ничего не ищем, — сказал купец.
— Нет, господа купцы! кто милует разбойников, того сам бог не помилует; да я уж давно заметил, что он нечист на руку… А разве, и то только для вас, дам ему время покаяться. Эй! постойте, ребята, отведите его в мирскую избу. Матерой! приставь к нему караул; да смотри, чтоб он был чем свет повешен, и если кто-нибудь хоть пикнет, то я завтра велю поставить другую виселицу. Ба, ба, ба! Кондратий… ты как здесь?.. — продолжал он, заметив одного из провожатых Юрия, который, поклонясь почтительно, подошел к нему вместе с своими товарищами под благословение. — Ну что, детушки, как вы справились с этими изменниками?